в избранное   ссылки   авторы   написать письмо 
На главную страницу
 
Губерния
История
Уезды
Природа
Культура
Библиотеки Ярославского края
Угличская городская публичная библиотека
Мышкинская земская публичная библиотека
Страницы истории некоузских библиотек
Пошехонская уездная земская библиотека
Сельские народные библиотеки
Дворянская культура
Книжная культура (Древнерусский период)
Ярославская культура X - XIII веков (домонгольская)
Культура XIX – начала XX века
Культура XV - XVI веков
Культура XVII веке
Ярославская культура XVIII века
Ярославская культура древнейших времен
Культура интеллигенции
Культура крестьянства
Культура купечества
Культура наемных работников
Культура общественных групп (культурная стратификация)
Культура ордынского периода
Культура ремесленников и артельных работников
Ярославская губернская ученая архивная комиссия
Ярославское естественно-историческое общество
Демидовский юридический лицей
Ярославская духовная семинария
Ярославский учительский институт (1908 – 1918 гг.).
Ярославское епархиальное Ионафановское женское училище
Ярославский кадетский корпус
Училище девиц духовного звания в городе Ярославле
Исторический музей – Древлехранилище
Ростовский музей церковных древностей
Рыбинский естественно-исторический музей
Угличский музей
Естественно-исторический музей
Образование в начале ХХ века
Образование в XIX веке
Образование с древнейших времен до XVIII века
Искусство и литература
Населенные пункты
Религия
Храмы
Персоналии
Промышленность и сельское хозяйство





Полезные ссылки Я наполнил бокал для шампанского и выпил за здоровье именинника.
 

Культура XVII веке

XVII век - время, когда культура края прошла через сильнейшие испытания и пережила свой ярчайший расцвет.

Сильное влияние на культурные процессы имели события Смуты начала XVII века. Духовный кризис эпохи и разбой Смуты были остро пережиты в Верхневолжье. Произошло жестокое разорение Углича, Романова. Здесь, по сути, пресеклась культурная традиция.

Когда Русь утратила объединяющую идею и была отдана во власть эгоцентрических страстей и грабительских вожделений, Верхневолжье, стало тем местом, где народ опомнился и попытался заново самоопределиться. В Троице-Сергиевой лавре, Нижнем Новгороде, Ярославле побеждает трезвая воля к собиранию Руси. Ярославцами был поддержан призыв Кузьмы Минина к созданию ополчения для освобождения Москвы и нового объединения Руси.

Как благословение свыше было воспринято в 1612 году чудесное обретение в Ярославле иконы Спаса Нерукотворного, избавившей город от мора в тот момент, когда ополчение готовилось здесь к походу на Москву. Ярославцы сыграли огромную роль в воссоздании Руси на основе прежней религиозно-культурной традиции, но уже в новом качестве. Это не могло не повлиять на их самосознание. С участием ярославцев решались судьбы страны и народа. В критической ситуации человек почувствовал личную ответственность за свой жизненный выбор. Обретенный в испытаниях опыт свободы заставил ярославцев многое переоценить, они многому научились. Это самочувствие стало основой культурной активности. Именно с ним был связан и духовный подъем в Ярославле. Выражениями новой динамики можно считать создание «ростовского Ватикана» митрополитом Ионой Сысоевичем, строительство Успенской Дивной церкви и последующий подъем в Угличе, бурные и противоречивые процессы в среде ярославского старообрядчества.

Ярославцу в этот период близко светлое, оптимистическое мироощущение, далекое от печали и боли. Душу человека переполняет восторг перед богатством, широтой и разнообразием мира. Кажется, что нет больше ничего невозможного, все в человеческих силах. Все доступно человеку. Он сам - хозяин своей судьбы. Он отдается радостям жизни и наполняет ими свой обиход, свое искусство. Общее впечатление от икон и фресок Ярославля этой эпохи - это впечатление цветения жизни. Буйное, жизнерадостное упоение преизбытком земных сил оборачивается неприятием сурового самоограничения. Художник любуется человеком. Его впечатляет и воодушевляет молодость и красота. Образцом для ярославских мастеров служат гравюры Библии Пискатора, изданной в Голландии в 1650 году (и это знак культурных контактов с Западом), но ярославские художники, не стесняя себя в заимствованиях, не грешат буквализмом. Плешивый старичок Елисей в их истолковании превращается в красивого доброго молодца (у Гурия Никитина).

Знаменательно и изменение отношения к Страшному суду. Суровые росписи Святых ворот Спасского монастыря в Ярославле (XVI в.) вызывают священный ужас и трепет перед неминуемым отчетом и неизбежным осуждением грешника. Иное настроение - в росписях XVII веке Центральным образом становится, например, душа человека - в виде нагого юноши. Он стоит под золотыми весами, на которых взвешиваются пороки и добродетели. Бесы тянут вниз чашу с грехами, но ангел кладет на весы свиток добрых дел или полотенце, смоченное слезами раскаяния, - и чаща добродетели опускается, спасая человека от посмертного наказания. Возникает и образ «милостивого блудника»: он привязан к столбу между адом и раем и не вкушает ни адских мук, ни райского блаженства. Так и в земном, и в посмертном существовании человек избавлен от страданья.

Разворачивающееся в росписях пиршество бытия включает изображения праздников, плясок, игр, торжеств, войн и труда, диковинных животных, картин природы, экзотических сцен. Всякий сюжет приобретает праздничность, будь то несение креста на Голгофу, бичевание или распятие. Бесконечное повествование ярославских фресковых циклов разворачивается перед зрителем как сплошной ковер, от которого возникает ощущение свежести, яркости, пестроты.

Эпоха раскрыла творческий потенциал человека, приблизив его к Богу. Мирское и земное прониклись божественным - и тем самым оказалось оправданным, спасенным для вечности. Ренессансное мироощущение в Ярославле проявляло себя на уровне индивидуального самосознания, выражаясь в повышенном уровне собственного достоинства, внутренней независимости. Однако этот стихийно зародившийся и плодотворно проявивший себя на ярославской почве индивидуализм не получил достаточной легитимации. Ярославское Возрождение XVII века - это локальный кратковременный культурный взлет, открывавший перед краем большие перспективы. Но порабощающее давление власти предопределило недолговечность культурного расцвета и предрешило закат посадской культуры в начале XVIII веке. В казарменно-полицейском государстве Петра I места для самобытной культурной инициативы ярославцев уже не осталось.

Таким образом, светский культурный проект ярославского Возрождения имел религиозное оправдание и располагал качествами ренессансного характера. Однако полно и всесторонне реализовать его по стечению исторических и ментальных обстоятельств не удалось.

Сильнейшие культурно-религиозные антагонизмы в крае стали следствием церковного раскола. Если в целом по стране остались привержены старому до трети населения, то в Верхневолжье процент старообрядцев был, судя по всему, намного больше. Одна из причин тому - нежелание многих христиан поступиться сакральной ценностью религиозного предания ради сомнительных новшеств. Форма обряда в сознании его приверженцев была неотделима от содержательной сути, и это требовало сохранять верность нормам, проверенным опытом и удостоверенным практикой русских святых.

Неприятие нововведений было связано и с приказной формой их внедрения в церковный быт. Ярославцу XVII века, привыкшему к самостоятельности, свободно принимавшему жизненные решения, претил духовный диктат. Для него было неприемлемо насилие и принуждение в вопросах веры. Он не умел и не хотел слепо подчиняться лишенным аргументации инструкциям. Отказ от принятия нового обряда имел и социальное значение. Приверженность старине стала знаком духовной оппозиции, вызовом азиатскому деспотизму, обнаруживавшему себя в практике московских властей. Религиозное диссидентство сплелось с социальным протестом. Старообрядчество в крае означало выход человека из-под духовного патронажа государства и церковной иерархии. В старообрядчестве ярославец подтверждал свой статус свободной, ответственно принимающей решения личности. Убежденность в истинности своей веры придавала христианам уверенность, развивала в них чувство собственного достоинства.

Среди заблудшего и обреченного на гибель мира старообрядцы осознают себя как единственный остаток праведных и правильно верующих, которому суждено обрести спасение. Спасение под действием такой логики становится личной проблемой. Старообрядец остро сознает свою ответственность перед Богом за себя и за всю вселенную - и в соответствии с этим сознанием строит свою жизнь. Крайние формы религиозного подвижничества ярославских старообрядцев обязаны своим проявлением именно такой логике.

Один из примеров старообрядческой аскезы в XVII века - деятельность попа Лазаря из Романова. 14 апреля 1682 года он был сожжен на костре, не отрекшись от своей веры. Родина Лазаря, Романов с окрестностями, долгое время был одним из оплотов старообрядчества. Стойкость в деле веры однажды привела романовцев к попытке самосожжения как последнему средству разрыва с греховным миром.

В XVII века культура Ярославского края не знает меры ни в чем, выходит за обычай и норму, полнится стремлением к высшим целям, к величайшим свершениям. Этот духовный порыв реализовывался по-разному, но почти всегда он приходил в конфликтное отношение к московской государственности - и подавлялся ею без снисхождения.

Е.А.Ермолин